Его имя — никто

 

Гер Никто

Танки, пушки и любовь

Лейтенант Краузе

Германская военная разведка имела в Англии несколько агентов, в том числе и Краузе. Он, как все студенты изучал в университете то, что ему нравилось. Он был слегка ненормальным и любил машины и механизмы: мир двигающегося железа был его родной стихией. Обычно безэмоциональная профессура, заводилась с полуоборота, когда вступали с ним в диалог. Он заканчивал университет, но за ним уже стояла очередь, однако забрали его к себе военные разведчики. Ему наплели про романтику, про Германию и он согласился.

 

После подготовки, его отправили в Англию, для обмена опытом и стажировки в фирме «Стерлинг». Его талант был замечен в фирме и его тайно привлекли к отдельным работам по производству первых английских танков. Главной проблемой было то, что нерешенных проблем было множество, например: отработанные газы на испытаниях первого экспериментального танка за несколько минут приводили экипаж в бесчувственное состояние.

Краузе предложил простейшее решение — использовать противогазы. Директор фирмы и персонал были рады услужливому немцу. Краузе оформили помощником директора и назначили небывалую для стажера зарплату 10 000 фунтов стерлингов в год.

О том, что немецкий специалист принимает участие в секретных военных работах стало известно британской военной контрразведке. Молодой британской военный контрразведчик Джон Тодд был безнадежно влюблен в Кэтти, дочь директора огромной фирмы «Стерлинг». Но как всегда бывает в жизни, Кэтти нравился скромный Краузе, от которого не только все инженеры и техники, а и ее отец были без ума. Кэтти любила гулять с Краузе, ей было все равно о чем он с ней говорит, она под журчание его голоса просто летала в облаках, а когда он брал ее за руку она — таяла.

Краузе был ходячей энциклопедией и имел одну особенность, он не мог долго думать. Ему приносили чертеж и он выстреливал ответ. Нерешенных вопросов было множество: куда девать стрелянные гильзы от пушечных снарядов и пулеметных патронов, как крутить гусеницы с разной скоростью и в разные стороны, как бороться с вибрацией, как крепить броневые листы и многое другое.

На третий год его стажировки пришло сообщение о том, что началась первая мировая война. Краузе был гражданским человеком, но война все изменила и теперь он был в стране врагов. Тодд подал документы о превентивном аресте Краузе, как немецкого шпиона, но о аресте проболтался Кэтти. Кэтти в слезах пришла к отцу, отец не то, чтобы был в восторге от выбора дочери, но Краузе был очень перспективным молодым инженером.

Стерлинг пошел к сэру Бентли, который курировал военную промышленность в парламенте и рассказал о перспективном молодом немецком инженере, что ухаживает за его дочерью и грядущем аресте. Бентли пригласил Краузе и начался разговор, который чем-то напоминал экзамен. Основных вопросов было три: Можно ли представить землю, как огромную машину? Есть ли необходимость ремонта и замены отдельных узлов и механизмов машины? Готов ли он войти в число людей, которые обеспечивают работу машины?

Через два дня Тодд пришел к Кэтти попрощаться, так как его направляли на континент в экспедиционную армию обеспечивать безопасность танков. Документы о аресте Краузе куда-то затерялось, он попрощался с Кэтти и ее отцом, оставив им на хранение все заработанные деньги.

Капитан Шольц

Командир пехотной немецкой дивизии полковник Нагель 15 августа 1916 был вызван ночью к командующему корпусом. Ему вручили послание от императора, в котором ему предписывалось оказать услугу предъявителям письма. Оберст-лейтенант Альтман из генерального штаба и артиллерист капитан Шольц должны были выполнить совершенно секретное повеление императора.

По дороге в дивизию, Шольц сказал, что его необходимо назначить командиром отдельной артиллерийской батареи 77-мм орудий «блуждающего типа» без постановки боевой задачи. Ему надо придать саперную роту, автороту с 6 грузовиками с трехнормативным расходом горючего, роту пехотинцев, а также 10 кратный комплект боеприпасов.

Нагель напряг память о составе батареи, тотчас всплыла информация: батарея — шесть 77-мм орудий, 5 офицеров, 148 нижних чинов, 139 лошадей, боезапас 120 фугасных и шрапнельных снарядов.

Как понял Нагель, главный в секретной военной операции — Шольц, Альтман отвечает за то, чтобы Шольцу никто не мешал, а он — Нагель должен помогать Шольцу. Нагель никогда не слышал, чтобы император направлял послания командирам дивизии, здесь налицо тайна и наверняка не военная, а политическая. Пехотная дивизия Нагеля была в крайне тяжелом положении и готовилась к затяжным оборонительным боям в районе междуречья Соммы и Анкра.

Три недели батарея Шольца активно готовилась к какому-то необычному бою. Командиры рот, которые были приданы батарее докладывали о странной изнурительной огневой подготовке артиллеристов. Орудия обстреливали с трех дистанций 500, 1000 и 1500 метров колесные повозки в виде параллелепипеда 10 метров в длину и 4 метра в высоту, которые были изготовлены из досок и обтянуты брезентом, покрашенные черной краской.

Эти странные мишени обстреливали орудия с флангов и в лоб шрапнелью, чтобы издалека видеть попадания. Повозки на длинных веревках и канатах приводилась в движение со скоростью 3-5 км в час. Отрабатывались маневры по выводу орудий на позицию, подготовку орудия к стрельбе, полного расстрела боекомплекта — 20 выстрелов за две минуты и ухода с огневой позиции, все время возле орудий стояли грузовики с шумно работающими двигателями.

Когда подготовка была закончена Шольцу из Берлина фельдсвязь привезла два фотоаппарата на треногах и два тяжелых чемодана с фотопластинками.

14 сентября 1916 года Нагелю пришла телеграмма из генерального штаба с поздравлением Альтмана с днем рождения. Нагель понял, что именно 15 сентября на линии обороны его дивизии должно произойти то, что известно только императору и капитану Шольцу.

Шольц сообщил Нагелю, что под утро или утром ожидает с французской стороны услышать шум многих работающих двигателей, полоса этого шума может составлять от 500 метров до 2 км. Эта информация Шольцу должна поступить немедленно. 15 сентября с рассветом на полевой аэродром, расположенный рядом со штабом дивизии, прилетел самолет, который должен был доставить Шольца с чемоданами в Берлин.

Около 8-9 часов в глубине французской линии обороны послышался шум моторов и грохот, который начал усиливаться. Протяженность участка составляла около 2 км. В 10 часов появились исполинских размеров железные машины, их невозможно было посчитать. Стоял рокот мощных моторов, земля дрожала, стальные гусеницы терзали землю. 30-ти тонные английские стальные чудовища шли двумя цепями по 16 машин, за каждой клубилось облако пыли и отработанных газов.

Это была первая в истории танковая атака. Танки еще не дошли до первой линии окопов, как хваленные немецкие солдаты позорно бежали. Танки медленно перевалили первую линию окопов и двигались ко второй. Батарея Шольца была выведена на боевую позицию км в 2-х от приближающихся танков, пока танки прошли треть пути, орудия уже были развернуты на боевых позициях и изготовлены к стрельбе.

Когда танки приблизились на 1 500 метровую дистанцию орудия открыли беглый огонь фугасными снарядами. За две минуты с небольшим батарея выпустила 120 снарядов и начинила подготовку для ухода с боевой позиции. Пару танков крутилось с перебитыми гусеницами, один так горел, из трех танков шли клубы черного дыма. Экипажи подбитых танков покидали свои, казалось несокрушимые, машины, но рота пехотинцев, приданная батареи, жестоко расстреливала первых танкистов и захватила нескольких пленных, быстро возвращая былую славу немецкой пехоте.

Шольц в конной повозке подъезжал к подбитым танкам и фотографировал крупным планом на каждом танке повреждения с расстояния 200-300 метров, не обращая внимания на огонь с других танков. Орудия благополучно покинули первые огневые позиции и отошли на 1,5 — 2 км. Шольц аккуратно скрадывал первую партию фотопластинок в чемодан.

Танки, как разъярённые звери, с рычанием продолжали упорно вгрызаться вглубь немецкой линии обороны. Как оказалось, стальные звери тоже умирают, если сталкиваются с достойным противником. Батарея Шольца еще трижды повторила свой смертельный для танков маневр. Уже 19 стальных зверей было убито, но и артиллеристы понесли потери, пушечно-пулеметным огнем с танков были разбиты и повреждены три орудия, убито и ранено несколько десятков артиллеристов и почти 40 лошадей было убито или пристрелено самими артиллеристами раненных лошадей.

Шольц фотографировал пленных английских танкистов возле полковника Нагеля, внезапно он прервал съемку и подошел ближе рассматривая рыжего пленного. «Привет, Джон!» — сказал улыбаясь Шольц. Лейтенант королевской кавалерии Тодд с завистью поглядывал на новенькие капитанские погоны соперника и с трудом выдавил: «Привет, Краузе.» Капитан обратился к Нагелю и твердо приказал: «Этого англичанина живым и невредимым любой ценой возвратить французам!» Полковник Нагель уже ничему не удивлялся, а коротко ответил: «Есть!» Шольц продолжил фотографирование пленных и Нагеля. Сложив последние фотопластинки во второй чемодан, Шольц не прощаясь поспешил к самолету. Впереди его ждала … дождливая Великобритания.

Зять Стерлинга

 

Кэтти сидела в лондонском кафе с любимым после разлуки и не могла на него насмотреться. Она не знала, как сейчас звучит его новое имя, но ей было хорошо с ним. Он расспрашивал бармена о секретах варки кофе, а ей было все равно, о чем он говорит, под журчание его голоса просто летала в облаках, а когда он брал ее за руку она — таяла. Но идиллия никогда не бывает вечной, в кафе вошел Стерлинг в сопровождении генерала и сэра Бентли.

Стерлинг возбужденно заговорил: «Либералы стояли насмерть, но королева всем членам парламента раздала фото плененных немцами английских танкистов и заказ на изготовление 200 новых английских танков утвержден!» Сэр Бентли взял за руку Стерлинга и дружески заметил: «Я могу только мечтать о таком зяте для своей дочери.» Тот ответил: «Нет, я и Кэтти никому его не отдадим!»

Сэр Бентли добавил, уже обращаясь к молодому человеку: «Передай привет Энвер-паше! Кстати, моя дочь училась вместе с его сыном, но их отношения не сложились.» Кэтти кокетливо надула губки: «Дорогой, ты опять куда-то уезжаешь?» Сэр Бентли твердо сказал: «У него важное задание, Россия слишком сильна и с юга ее возможности надо существенно ограничить».

Седой генерал подал руку нашему знакомому-незнакомцу и сказал: «Ваши фото могут планировать будущую войну!»

Тило Кляйн и Энвер-паша

Никто в Европе не питал иллюзий относительно русской армии. Да она была слабо вооружена и ее командование было бездарным, но русский солдат оставался русским солдатом.

Германский генеральный штаб изо всех сил затягивал активную фазу боевых действий с Россией. Одной из причин называли отсутствие военного союза с Османской империей, южного соседа России. Однако заключить договор было сложно потому, что султан, который был главнокомандующим, имел давние связи с британцами и не хотел слышать о союзе с Германией.

В состав немецкой военно-дипломатической делегации был включен никому не известный обер-лейтенант Тило Кляйн. Переговоры шли тяжело, а честно говоря просто стояли на месте, в немецкой делегации начался разброд и шатание, все «убивали время».

Тило быстро нашел подход к Тафтии, любовнице Энвер-паши. Тафтия не была высокорожденной, как жена всесильного заместителя главнокомандующего, которая была принцессой. Но именно Тафтию он любил больше жизни и, только Тафтия могла повлиять на Железного Исмаила, как называли Энвер-пашу, в узком кругу.

Кляйн рассказал Тафтии, что против ее любимого готовятся одновременно несколько заговоров и рано или поздно, но ему придется бежать из страны. А учитывая количество его врагов, сделать это будет не просто. Тило предложил ей деловую поездку на побережье, не думая о последствиях, она тут же согласилась.

Он привез ее к старому огромному проржавевшему кораблю и, завел ее во внутрь, где оказалась новехонькая немецкая подводная лодка с экипажем. Кляйн сказал: «Эта лодка круглосуточно будет ждать Энвера-пашу и его семью, чтобы доставить их в Германию. В Грювальде уже созданы все условия для проживания его жены и детей. Мы просим только немедленно заключить военный союз Османской империи и Германии. Еще предупрежу лично Вас о том, что Железный Исмаил настроен категорически против Британии, это его без сомнения и погубит. Я дам Вам адрес в Берлине, где лично Вас будут ждать и окажут любую помощь. Я пришел к Вам и Исмаилу от очень влиятельных людей и скажу, что они отказов не принимают. Сейчас я прощаюсь с Вами и уезжаю. Еще скажу, что против немецкой делегации готовится вооруженная провокация и, если она удастся, то переговоры будут немедленно прекращены. У Вас нет времени на раздумья потому, что многочисленные враги Исмаила работают круглосуточно. Если коснется вопрос моего имени и чьи интересы я представляю, то отвечу, что у меня имени давно нет, а сейчас и в ближайшие годы я действую исключительно в Ваших интересах.»

Обычно при встречах Тафтия ласкается к Исмаилу, а он сосредоточенный на проблемах, все не может расслабиться и получить удовольствия. Но сегодня все было наоборот.

Тафтия передала Энвер-паше весь разговор и добавила от себя: «Зря ты начал распускать слухи, что являешься потомком пророка Мухаммеда. Султан просто в бешенстве. Во дворце болтают, что у султана есть яды от которых нет противоядий. Жена твоя отдалилась от детей, у нее своя жизнь, в том числе и ночная.» Исмаил ответил: «Хорошо, договор завтра же подпишем, но как же я и ты?»

Тафтия помолчала и сказала: «Ни какая любовь не удержит тебя у домашнего очага. С самого начала я тебя просила: живи, как все, но ты не властен над собой. Я говорила со звездами, ты погибнешь в бою на чужой земле. Теперь нам остается только писать друг другу и жить прошлыми воспоминаниями. Прощай.» Исмаил спросил напоследок: «А что говорят твои звезды про этого гонца?» Тафтия неохотно ответила: «Он сеет смерть и несчастье многим народам!» Энвер-паша удивленно заметил: «Ты мне говорила тоже самое.» «Вот я и говорю, ни ты и не он не властны над собой. Много горя Вы принесли своим народам, еще больше страданий из-за Вас получат другие народы. Вы не умрете в старости в кругу семьи, Вас обоих ждет смерть солдата в бою.»

Исмаил отрезал: «Я всесильный министр обороны Османской империи, а он непонятно кто. Как ты смеешь нас ровнять! Если тебе верить, то мы вообще погибнем в одном бою друг против друга!» Тафтия заплакала и тихо прошептала: «Звезды говорят, что каждый из Вас выбирает себе дорогу, дороги сходятся и расходятся, потом снова сходятся, а дальше идет только он.»

Исмаил задумчиво проговорил: «А если я убью его раньше, то значит буду долго жить?» Тафтия нервно захохотала: «Кто ты есть против вечных звезд, видеть тебя и слышать твою глупость — нет больше моего терпения. Уходи!»

Герр Никто и Апрельские тезисы

Кэтти с грустью провожала любимого, ему дали двух недельный отпуск, но уже на второй день ему надо было срочно уезжать.

В немецкой военной разведке — аврал, генерал Эрик Людендорф инструктирует двух своих починенных: ротмистра Арведа фон Планец и лейтенанта Вильгельма фон Бюринга, а также представляет их другим участникам секретной операции: начальнику имперских железных дорог, начальнику имперской полиции и командующему жандармерией.

На инструктаже Арвед сначала удивленно вытаращил глаза, Людердорф называл Бюрингом офицера, который лейтенантом Вильгельмом фон Бюрингом не являлся. Но потом фон Планец взял себя в руки, значит идет крупная игра — подумал он, если под крышей разведчика Генштаба вводят «темную лошадку».

Задание фон Планец и фон Бюринга было простое, сопровождать в железнодорожном вагоне группу русских, через территорию Германии от границы Швейцарии до шведского парома. Каких-то трое суток. Когда Арвед и Вильгельм остались наедине, Арвед спросил: «Как мне тебя называть, фон Бюринг?» Неизвестный улыбнулся и ответил: «Герр майор!»

Планец понял, что его неизвестный коллега имеет секретное задание в отношении русских и готов его выполнить любой ценой. Арвед был обеспокоен, а если вдруг этот майор перестреляет этих русских сам или с чьей-то помощью, а всю вину свалят на него.

Уже через час поездки, Арведа деликатно отправили покурить и поужинать, а неизвестный уединился в их купе с русским коммунистом по фамилии Ульянов. Это успокоило фон Планец, значит идет обычная работа разведки с иностранной оппозицией и никаких громких акций не будет. Встреч с Ульяновым в их купе за трое суток было несколько, причем достаточно длительных не меньше часа. Фон Планец неоднократно слышал, как Ульянова называли «Лениным». «Наверно партийная кличка,» — подумал Арвед.

Но фон Планец не был бы военным разведчиком, если бы не нашел возможности разведать конкретный предмет общения засекреченного немецкого разведчика и русского коммуниста Ульянова-Ленина. Ротмистр нашел на полу в углу купе небольшой кусочек оборванного листа, который наверно случайно выпал, когда лист рвали на куски. Фон Планец тщательно спрятал свою бесценную находку и позже скрупулезно ее изучил. Текст гласил:

  «ТЕЗИСЫ

1. В нашем отношении к войне, которая со стороны России…»

Арвед понял, что его секретный коллега разрабатывает программу действий для русских коммунистов, после их возвращения в Россию. В тамбуре поезда фон Планец тщательно сжег обрывок бумаги и измельчил пепел, ведь он профессиональный разведчик и умеет хранить тайны.

Содержание клочка бумаги и фамилию русского коммуниста Ульянов-Ленин, Арвед фон Планец будет помнить всю жизнь. Ротмистр никогда больше не встречал своего попутчика по купе трехсуточной поездки с русскими коммунистами и так никогда и не узнал его настоящего имени.

Кэтти сильно обрадовалась встрече с любимым. «Как ты быстро справился с делами!» — сказала она и увидела на его лбу еле заметную морщинку. «Ты наверно мало спал», — спросила Кэтти. «Ты что дорогая, я проспал в купе поезда целых трое суток!» — ответил он.

А в это время Ленин с Тезисами выступал с броневика на площади у Финляндского вокзале в Петербурге. Революционные рабочие, солдаты и крестьяне рукоплескали своему гениальному вождю.

Охота на медведя

Кэтти в медовый месяц решила ехать охотиться на медведя в Россию.

Все подружки были в восторге и просили привезти из России на память фото Кэтти и убитого ей медведя. Оформление поездки заняло определенное время, включая оплату за лицензию на охоту.

Учитывая огромные расстояния, молодожены летели разными самолетами с несколькими пересадками. Начинающих охотников включили в группу, дали местного проводника с собаками и молодую московскую пару Якова Давыдова и Марию, которые тоже ехали поохотиться.

Леса были прекрасными, единственно, что омрачало настроение это бессердечные комары. Место для засады было выбрано на верхушке холма, которых с трех сторон огибала небольшая река и, со слов проводника, это было излюбленное место для водопоя зверей. Собак проводник отвел подальше и привязал к дереву, чтобы зверя не вспугнуть.

За полдня нахождения в засаде, Кэтти познакомилась со всеми обитателями сибирского леса. Волки, лисы, зайцы и даже рысь, не обращая внимания друг на друга, почти рядом жадно пили воду и бултыхались в реке. Вдруг зверюшек, как ветром сдуло и через несколько минут на водопой пришла огромная бурая медведица с тремя медвежатами.

Проводник дал знак, что можно стрелять. Кэтти прицелилась, но медвежата весело бегали по мелководью и, в голову Кэтти поползли странные мысли о том, что она оставит маленьких медвежат без матери. Она представила себе мертвую медведицу, возле которой тоскуют ее детеныши и поняла, что не сможет убить мать в присутствии детенышей.

Медведица с малышней спокойно ушла и только тогда Кэтти, от других участников охоты, узнала о том, что пока она была увлечена медведицей и медвежатами, то к ним приходил …медведь. Видно было, что он уже неоднократно сталкивался с охотниками и знал их повадки.

Ведомый звериным чутьем медведь тихонько по еле заметной тропинке пришел на верхушку холма и увидел несколько лежащих людей. Запах людей и оружейной смазки был ему явно знаком. Он подкрался сзади и караулил, пока кто-то из людей не сделает подозрительного движения, которым может причинить вред его любимой и их детишками. Восемь человеческих глаз смотрели в упор с расстояния двух метров на огромного медведя, лет 10-ти, который один весил вдвое больше, чем все охотники вместе взятые и, даже раненный несколькими пулями из винтовок, мог без труда превратить несколько лежащих людей в костно-мясной фарш.

Его семья ушла с водопоя невредимой и косолапый, с сознанием честно выполненного долга, не спеша ушел. Нам неизвестно точно, знал ли хищник, что эти люди оцепенели от страха, тяжело поручиться за правильность изложения размышлений медведя, но вероятно, что косолапый выполнял функцию защиты семьи от врагов.

Делал он это достаточно профессионально и думал больше о защите семьи, чем о собственной безопасности. Возможно хищник думал: «Это нечего, что сам медведь не попил воды из реки. Попьет из лужи или обойдется без воды, ему не привыкать. В тайге я главный и, люди более слабые, чем я.» При этом косолапый не мог понимать, что людей на планете больше чем медведей и они давно организованы в государства и у людей есть оружие, которое несет смерть всему живому.

Продолжать охоту на медведя Кэтти не хотела, так как происшедшее сильно взволновало ее. Также раскалывались головы от мыслей у Марии, которая была сотрудником ВЧК, следившая за подозрительными англичанами. Ведь только недавно были разоблачены английские шпионы Девидсон и Стен Гардинг.

Еще Марии, сотруднику ВЧК по Тамбовской губернии, было не до охотничьих развлечений и от того, что уже несколько недель четвертый донской конный корпус генерала Мамонтова громил тылы Красной армии. Донские казаки разрушали местные органы еще молодой советской власти и, пытались поднять восстание крестьян и возглавить поход на Москву.

Кэтти подружившись с Марией спросила ее, что она думает о революции в России. Мария была не в духе и сказала, что внутренних и внешних врагов у революции слишком много, но они лучше погибнут за свободу трудящихся всего мира, чем будут мириться со страданиями людей на всей планете.

Кэтти поинтересовалась тем, когда же придет революция в Британию или другие страны. Мария ответила, что революция начинается с одного человека, может даже с неё — Кэтти. Революция начнется тогда, когда Кэтти решительно скажет своему папе — капиталисту: «Отдавай рабочим свои фабрики буржуй или я пущу тебе пулю в лоб!»

Но революция может погибнуть, если за Кэтти из британских рабочих, крестьян и солдат никто не пойдет. Тогда придется ждать следующей революции и опять все повторится. Но рано или поздно все люди на земле станут свободными и не будет помещиков и капиталистов.

Мария добросовестно выполняла свое задание: она была должна круглосуточно увлекать разговорами Кэтти, чтобы мужчины могли свободно общаться. Мы точно не знаем, о чем говорили несколько суток мужчины на охоте, но достоверно известно другое. Чуть больше, чем через год именно Яков Христофорович Давыдов, работающий заведующим отделом наркомата иностранных дел, был назначен руководителем иностранного отдела ВЧК.

Продолжение следует…

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 5.0/5 (1 vote cast)
Его имя - никто, 5.0 out of 5 based on 1 rating
comments powered by HyperComments
Андрей Летунов
2013-10-07 15:30:29
Очень интересный рассказ. Спасибо )
Григорий
2013-08-01 16:10:53
Захватывающе, свежо и страстно. Автор — женщина? (:smile:)
Macho Man
2013-10-20 20:11:46
Автор явно очень мужественный человек. Уверен, что это мужчина с твердой волей!